– Пишите заявление на имя начальника школы.
Я принялся писать, отгоняя докучные мысли: «Пишу заявление – значит, сам прошусь…» Дорого дал бы я за отказ – вот если бы мне сказали теперь: «Мест нет. Принять не можем».
– Ну, готово?
– Да, – отвечаю я, поднимаюсь и вижу, что в комнате еще двое, и спрашивает меня один из этих двоих.
– А почерк у вас хороший! – улыбнулся спрашивавший.
– Работал писарем штаба дивизии.
– Так. Ну, посидите минут пятнадцать, мы скоро вернемся.
Снова я один. Хочется курить – боюсь. Выйти бы? – нет, я не смею тронуться с места. Я чувствовал себя заключенным.
Вернувшиеся «хозяева» сказали мне, чтобы я зашел через два дня. Выйдя – как бы вырвавшись – из школы, я видел улицы, перекрестки, дома и заборы в их обычном, мирном освещении. Пока – я свободен! Пока…
Выслушав мой рассказ, Григорий Федорович Корнеев[1] сказал: