Вернувшись в общежитие, мы увидели своих сожителей в веселом настроении. Оказалось, во время нашего отсутствия было объявлено по комнатам, что желающие могут провести сегодняшнюю ночь с монахинями. В нашей комнате оставалось человек 5-6, которые не воспользовались этим разрешением; остальные же часов в 10 вечера ушли на верхние этажи.
Мы уселись на кровать, валенки поставили около кровати. Спать, конечно, не собирались, зная, что через некоторое время начнут таскать бедные жертвы в подвал. Эта орава сегодняшней ночью что-то натворит…
Приблизительно часов в одиннадцать ночи до нас донеслись душераздирающие крики…
Мы поднялись на верхние этажи и зашли в одну из комнат. Зрелище было ужасное: две монахини были разложены на кровати совершенно нагие и насиловались тремя-четырьмя по очереди. Одна красивая монахиня оказала сопротивление – ее выбросили в окно… Убийца был не наказан, а поощрен. По коридору и лестницам таскали полуживых монахинь – за неподчинение в подвал. Только часам к пяти утра закончилась эта вакханалия…
Девятого февраля нас, как и в предыдущие дни, повели строем на завтрак, и после завтрака мы получили от нашей знакомой буфетчицы, по большому секрету, два литра «белой головки» (в 50 градусов).
Вернувшись в комнату, мы начали обдумывать план проникновения в подвал. Перед ужином мы спустились в подвальное помещение. Заговорили с часовым. Он рассказал нам, что подвал служит карцером для провинившихся монахинь, и если мы хотим пройти – необходимо обратиться к начальнику специальной охраны карцера.
– Кто он по чину? – спросили мы.
– Командир отделения, – ответил часовой.
Мы нашли комнату, постучали. Открылась дверь – на пороге стоял солдат.
– Что хочете?