Мар. Льв. Дорогой мой, я вижу, дѣло не въ однѣхъ деньгахъ? Прежде ты, бывало, шелъ ко мнѣ съ открытой душой, неужели жена такъ отдалила?
Слав. Что ты, мама! Таня любитъ тебя и уважаетъ! (Прошелся). Ты права, не въ однѣхъ деньгахъ дѣло,-- другое мучаетъ меня... Никому не говорю, ни Танѣ, ни друзьямъ. Таня не хочетъ или не можетъ понять, а друзья! (Махнулъ рукой). Часто я такъ одинокъ! (Сѣлъ около Марьи Львовны ).
Мар. Льв. (тихо). А мнѣ скажешь?
Слав. Да. (Пауза). Я больше не вѣрю въ себя, въ свое дарованіе.
Мар. Льв. (тревожно). Всѣ писатели, вообще, всѣ художники переживаютъ... Не преувеличивай. Ты переутомился, вотъ и все... Атмосфера вокругъ тебя не та.... Ну, отдохни, перестань на время писать, только на время...
Слав. Мнѣ нужно писать. Морфій, безъ котораго не могу жить...
Мар. Льв. Почему теперь вдругъ явилось такое глубокое разочарованіе?
Слав. (съ горькой усмѣшкой). Постепенно слагалось въ душѣ. Раньше... товарищи, споры, взаимныя похвалы... Ахъ, эти взаимныя похвалы!.. Чувство какого-то сектантства, единенія. Самообманъ... Эти полтора года... какъ-то отдалился. Или, вѣрнѣе, отъ меня отдалились... И я глубже заглянулъ въ себя, и какъ писатель, и какъ человѣкъ... Какая-то раздвоенность въ моей душѣ... Если ложно то основаніе, на которомъ я строю всю мою жизнь? Если желаніе я принялъ за призваніе?.. Какой смыслъ жить? Безполезнымъ! (Всталъ, прошелся ).
Мар. Льв. (нервно). О, какъ безвольные люди любятъ самобичеваніе!.. Не надо!.. Довольно безвольныхъ, жизнь повсюду зоветъ къ борьбѣ. Это у тебя отъ твоего отца проклятое наслѣдство -- безволіе... Я не безвольна, нѣтъ!.. Я передала тебѣ мою любовь къ искусству, мое поклоненіе красотѣ. И, можетъ быть, мою непрактичность... Не умѣла я тебя воспитать... слишкомъ любила.
Слав. Безволенъ?.. Нѣтъ... Можетъ быть безъ настоящей почвы подъ ногами -- да... И я, и Таня... И многіе кругомъ.