Слав. (говоритъ какъ-то подавленно). Какое можетъ имѣть значеніе для вашей фирмы моя ссора съ Алексѣемъ Алексѣевичемъ?.. (Сѣлъ).
Степ. Матв. (сѣлъ). Сплетни проникаютъ въ публику... Сегодня нашли сходство съ Алексѣемъ, въ слѣдующемъ очеркѣ будутъ искать меня. Конечно, я вполнѣ признаю свободу творчества... Значеніе печати -- великой шестой, нынѣ седьмой, державы, значеніе печатнаго слова... Сдергиваетъ покровы, указываетъ язвы...
Слав. И мною указаны язвы фабричной жизни...
Степ. Матв. Язвы ли?.. А вы бы со мной сперва потолковали... Гордый вы... гордый... Уважаю... Я самъ... всю мою жизнь.. Пусть меня гордецомъ называютъ -- не любятъ, но зато уважаютъ. Да, у-ва-жа-ютъ... Но вы не правы и по существу... Совѣтую вамъ прочитать новый англійскій романъ Эрнеста Брама. Въ переводѣ, кажется, называется "Исторія гражданской войны".
Слав. Я не журнальную статью писалъ... художественный очеркъ, а трагизмъ положенія выведенныхъ лицъ затрагиваетъ невольно экономическое положеніе...
Степ. Матв. Пусть другіе пишутъ на эту тему.... Мало ли ихъ, рука пишетъ -- бумага терпитъ (со смѣхомъ) и мы стерпимъ. Но вы -- колгушинскій зять,-- не должны! Вы пишете такъ вообще, а у каждаго мысль: это все касается товарищества Колгушиныхъ. Не должны!
Слав. Я долженъ писать то, что мнѣ диктуетъ разумъ и сердце,
Ст. Матв. Ахъ, молодой человѣкъ, молодой человѣкъ! (мѣняя тонъ). Ну, давайте, застроимъ все къ обоюдному удовольствію...
Слав. Пожалуйста.
Ст. Матв. Время -- деньги, вѣрно?