Таня (разсѣянно). Нѣтъ, ясно!
Слав. Иначе... печально... Ну, а права Аня?
Таня. Въ чемъ?
Слав. Какъ въ чемъ? Имѣла ли основаніе уйти? Да ты, кажется, не слушала? Думала о другомъ...
Таня. Не придирайся, Слава...
Слав. Я -- придираюсь? Мнѣ кажется, ты должна немножко цѣнить, что читаю тебѣ первой, желаю знать твое мнѣніе... (Ходитъ въ волненіи по комнатѣ, нервно потирая руки). Можетъ быть я преувеличиваю свои силы... и никогда не создамъ яркое, большое... Но размѣняться на мелочи,-- тогда лучше и не жить!
Таня. Все поза и поза!.. Вѣчно поза! Знаешь, я представляла себѣ писателя въ домашней обстановкѣ совсѣмъ по другому... Найдетъ вдохновеніе, сядетъ и напишетъ... А у тебя постоянная тревога,-- волнуешься, страдаешь! Ну ее къ Богу, и славу!
Слав. (остановился около письменнаго стола). Ты можетъ быть воображала, что я пишу, накинувъ на себя испанскій плащъ и надѣвъ шляпу съ перомъ? Нѣтъ, милая!.. (Пауза). Послѣднее время преслѣдуетъ меня мысль: меня-ли ты полюбила?
Таня. А то кого же?
Слав. Или тебя заинтересовало:-- ахъ, онъ писатель, онъ не похожъ на другихъ!