И кошкой намяукаться.
Послѣ даровъ начался обѣдъ. Подавали кулебяки, студень, щи, жаркое и круглые пироги и до пьяна поили водкой и пивомъ. Женяхъ и невѣста ѣли одной ложкой и одной вилкой. Невѣста почти совсѣмъ не ѣла, а угощала жениха и его родню: кланялась и просила кушать, величая всѣхъ по-имянно и по отчеству. Обѣдъ былъ почти такой-же, какъ и на сидинахъ, только на одно блюдо, какъ крестьяне сами говорили, т. е. подавалась одна каменная, довольно большая чашка.
Когда кончился обѣдъ, женихъ и родня его вышли изъ-за стола, помолились Богу и, кланяясь, благодарили невѣсту и ея родню. Женихъ, низко кланяясь, говорилъ:
-- Лизавета Николаевна, вы, батюшка, матушка, братцы и сестрицы.
А женихова родни:
-- Сватушки, свахоньки, благодаримъ покорно за вашу хлѣбъ-соль, за ваше угощенье. Къ вамъ милости просимъ завтра, гостите, жалуйте.
Женихъ и невѣста, помолившись Богу, поцѣловались. Женихъ вышелъ изъ избы, а за нимъ и вся его родня.
Подружекъ невѣсты угостили пирогами; тѣ, которыя были изъ другаго села, остались ночевать, а изъ своего разошлись по домамъ.
Невѣста, прощаясь съ родными и съ подружками, дали полную волю слезамъ. Ей одна ноченька и та коротенькая оставалась провести вмѣстѣ съ ними; а завтра, завтра увезутъ ее. Вотъ почему она особенно плакала.
Въ свадьбѣ крѣпостныхъ, которая игралась не по-вольному, дѣвичникъ происходилъ почти также; только невѣста во все время была подъ фатой и столъ былъ гораздо бѣднѣе и церемоній меньше.