-- Ономнясь сватался Горшонка сынъ, да батюшка отказалъ ему; хочетъ отдать, меня за городскова жениха. И городской сватался, да гольемъ просилъ много и скруту хорошую. Теперь батюшка дѣлаетъ мнѣ шелковое платье и бѣличій салопъ, чтобы никакой нарядъ не перечилъ ему.
-- А на примѣтѣ-то есть женишокъ?-- снова спросила мать невѣсты.
-- Какъ же, есть; меня ужь смотрѣли и уговорилась на счетъ скруты; -- говорила золовка, ужимаясь и ребрясь, какъ замѣчали дѣвушки; т. е. говорила модно,-- по модѣ: часто закидывая голову назадъ и шевеля изъ стороны въ сторону плечами.
Прощаясь, золовка сказала:
-- Въ четвергъ ждите братца, пріѣдетъ невѣсту провѣдать.
Когда уѣхала золовка, невѣста вышла изъ кути и стала потчивать своихъ подружекъ ея гостинцами.
Въ узелкѣ на блюдѣ было три пирога: круглый пирогъ съ изюмомъ и двѣ шибеночки {Полукруглые пироги небольшой величины.} съ яйцами и со пшеномъ; а въ рученкѣ сусло, подслащенное медомъ.
За столомъ невѣста сидѣла полуоткрытая: платокъ оставался на головѣ для того, чтобы тотчасъ можно было закрыться, если бы кто либо посторонній вошелъ въ избу. Она часто говорила своимъ подружкамъ:
-- Кушайте, подруженки, кушайте, милыя; ужь не долго мнѣ васъ потчивать, недолго сидѣть съ вами за однимъ столомъ. Скоро, скоро отымутъ меня отъ васъ, увезутъ ея чужую сторону.
Изъ опухшихъ ея глазъ катились слезы. Она не рыдала, а тихо шикала. Въ какую нибудь недѣлю Лиза сильно перемѣнилась: изъ полной, румяной дѣвушки сдѣлалась блѣдная и худая. Глядя на нее, я не могъ не сказать: