- Мы этого вашего Матвейку голубить будем, - решил он, - молочка попробовать дадим, на травку гулять выпустим, коровку покажем.
- Едут, едут, - прервал его крик со двора, - гости едут.
Матвейка оказался совсем не таким, каким представлял его Кузька. Домовенок думал, что приедет чумазенький ребенок с тонкими синими ручками, будет все время бегать по кругу, озираться и пытаться кому-нибудь на голову забраться. А Матвейка был совсем не похож на городского; щеки круглые, уши солидные, взгляд важный, рубаха алая, козырек блестящий.- Что-то тут не так, - решил Кузька, - никак Баба Яга нашего бедного Матвейку в полон забрала, а этого сытого Бабеныша Ягеныша нам подсунула.
А того не понимает Кузька, что не резон Бабе Яге тощего мальчишку забирать, а толстого отдавать. Тощего-то еще откормить надо - что на жаркое, что на супчик.
Решил домовенок спрятаться до поры, до времени и понаблюдать, что этот щекастый Матвейка делать будет. Для домовенка спрятаться нет никакой трудности. Захочет - в любую щель пролезет, захочет - невидимым сделается. Если успеет. Сделался Кузька невидимым и сел на загнетку, ножки свесил. Ему-то с печки всех видно, все слышно.
Сидит Матвейка за столом, все вокруг него собрались, радуются: бабушка блины подкладывает, Лидочка сметану поближе пододвигает, дед просто так сидит. Дедушкам не положено за столом хозяйничать. У дедушек других забот полно.- Да что там ваши куры! - важничает Матвейка. - Есть такие куры, что яйца несут размером с крынку.
- Это в городе? - не верит Лидочка. Говорили же ей, что в городе места нет для курятников.
- Нет, не в городе, в Антарктиде, - отвечает Матвейка. - Страна такая есть на юге. Эти куры и в упряжках бегают, и вместо собак на цепи сидеть умеют. Лаять - не лают, а клюнут - мало не покажется.
- Так это не кура, это просто незаменимая животина получется, - завидует дедушка, - вот бы нам такую на двор! А то от Тобика одна польза - гавкает громко, а яиц не несет, в упряжке не бегает. И как же это чудо природное называется?
- Живафа, - отвечает Матвейка, пытаясь прожевать целый блин, засунутый за щеку.