- А ты умеешь с ним обращаться, дитятко мое сладенькое? - Баба-Яга оставила сундучок у печи, кинулась к домовёнку. - Ежели твой дед Папила в огонь за ним кинулся, значит, и впрямь в этом сундуке какая-то радость. Что за радость, скажи?
Кузька опять молчит.
- Ну, - кричит Баба-Яга, - унесу вас всех в ту избу! И с сундуком вместе! Там у меня заговорите! Хватает домовёнка, а он тяжёлый, не поднять, руками отпихивается, ногами отбрыкивается.
- Тебе надо, - кричит Кузька, - ты и ступай куда хочешь! Там грязно, от пыли не продохнёшь.
- А ежели вымету, вычищу, пойдёшь со мной, деточка? - спрашивает Яга сладким голосом. - Это уже другой дом будет, чистенький, добренький.
- Пойду, - отвечает Кузька. - Лети, что ли, скорее. Мне тут надоело!
Баба-Яга верхом на метлу - и была такова. Только Злое эхо вслед прогудело: «У-у-у-у!»
Побег
Маленький лешонок торопится. Надо бежать! А Кузька сидит за столом, ест ватрушки. Лешик и так и сяк старается увести друга. Нет, сидит сиднем.
- В гостях хорошо, а дома лучше. Гость - гости́, а погостил - прости! - вдруг сказала печка.