- Вот беда-беда-огорчение! - пожаловался кикиморам Кузька.
- Вот вода-вода-об-мочение! Вот еда-еда-угощение! - подхватили весёлые голоса.
- Устали мои резвы ноженьки! - вздохнул Кузька.
- Оторвали ему ноженьки, разбросали по дороженьке! - обрадовались кикиморы. - Ух-ух! Весь распух! Глазки окривели, комары заели! И-и-и!
- Перестаньте сей же час! - закричал на них Кузька. - Перестаньте дразниться, вам говорят! - и махнул рукой.
Что одна, то и другие - так всегда делают кикиморы. Одна чихнёт, закряхтит или заскрипит, тут же все остальные хором: «Пчхи! Кхи! Скрип-скрип!» Если у одной кикиморы на обед сушёные комары, то и другие в этот день сушёной мухи не попробуют.
Кикиморы тоже замахали руками, да не пустыми: каждая зачерпнула болотной грязи. Скачут вокруг Кузьки. Тощие, длинные, плоские, корявые, головы с кулачок. То лысые, то лохматые, серые, зеленоватые, один глаз на лбу, другого не видать. Нога всего одна, больше в болоте не надо, а то одну вытянешь, другая увязнет. Зато рук по три, по пять, а у старшей кикиморы и не поймёшь сколько.
Машут руками. Рты разевают, большие, как у лягушек. Ногу из трясины вытянут и прыгают: шлёп-чмок!
Через болото мало кто ходит, вот и попалось им развлечение.
А Лешик уже добежал до края болота. Поставил сундучок под берёзу, что росла с краю. Вдруг сзади писк, визг! Лешик взял сундучок - и назад. Глядь, валяется Кузька поперёк тропы, а кикиморы тянут его в разные стороны.