Но вдруг и ему, Кузьке, пришла пора жить отдельно, самому быть в доме хозяином?
И Кузька несмело шагнул на крыльцо.
Когда он перелезал в избу через порог, дверь возьми да и скрипни. Кузька с сундучком - под веник. Вошла девочка с тряпичной куклой.
- Чего-тось дверь у нас скрипнула. Не вошёл ли кто? - спросила она у куклы, но ответа не дождалась и сказала: - Должно, ветер, кому же ещё? Все в поле. Пойдём-ка, спать тебя положу, песенку спою!
Отнесла куклу на скамью, укрыла платочком и сказала успокоенным голосом:
- Не прибрано-то у нас как! Дом новый, а грязи - будто год изба стоит…
Взяла веник - да так и села от испуга. Под веником кто-то был.
Лохматый, блестит глазами и молчит. И - бегом под печку!
- Никак, домовой! - ахнула девочка Настенька. - А матушка с батюшкой всё горюют, что наш домовой в старом доме остался!
Стал Кузька жить-поживать, добра наживать. И так хорошо хозяйничал в своем новом доме, что слух о нём прошёл по всему свету и долетел до Кузькиной родной деревни. Она не сгорела: люди потушили пожар. И Ву-колочка, и Сюр, и Афонька с Адонькой, и даже сам дед Папила ходили к Кузьке в гости. А сундучок ему оставили, пусть бережёт…