Долго ли, коротко ли бежал - сам не понял. Вот только оказался он не в деревушке, куда путь держал, а в лесу темном и страшном. Даже солнечные лучи сквозь мохнатые еловые лапы не проходили. Лишь снег под ногами поскрипывал. Видимо, и вправду лисья тропка была, к норке вела. Неожиданно его ноги заскользили, и Кузька плюхнулся на мягкий снежок, прикрывающий ледяную речку.
Тут домовенок опомнился, осмотрелся. Что делать? Куда идти? Назад пути не найти. Кругом темные огромные ели, загородившие мохнатыми лапами голубое небо. Под ногами только лед.
Остановился Кузька, а мороз тут как тут. Подбирается к маленькому домовенку потихоньку, щекочет ледяными пальцами, залезает под рубашку, под кафтанчик и в лапотки.
Загрустил домовенок. Размышляет. Вот придет весна, проснется Лешик и дед Диадох, а домовенок так и будет стоять здесь, как ледяная сосулька, а когда все растает, провалится под лед. Кузька даже заплакал от жалости к себе. Сперва тихонечко, а затем на весь лес! Рыдает и голосит:
- Ох, бедненький я, ох, несчастненький…
Так сильно слезами обливается, что ничего вокруг себя не видит. А за спиной его, оказывается, уже давно слышны смешки и тихие, нежные голоски:
- Это кто, кто так голосит?
- Кто лесных жителей пугает, покой нарушает?
- Это, это… неведомая зверюшка?
- Нет-нет-нет! Это пенечек большой, его снегом засыпать забыли, вот он и обижается.