Осмотрелся Кузька и увидел, что кроме него в гнезде трое совсем не хорошеньких, почти голеньких птенчиков. А еще в гнезде, кроме птенчиков, страшный беспорядок. Тут в Кузьке обида говорить перестала, а чувство долга заговорило. Настоящие домовые, когда какой непорядок видят, просто больными делаются.
- Так, - командует он, - один - мусор из гнезда выкидывает. Второй - щели сухой травой заделывает. Третий - пух собирает и в середку носит. Перинку делать будем.
Птенцы так удивились, что этот лохматый зверек, вместо того чтобы пугаться, ими командует, что испугались сами и стали его слушаться. Солнце совсем немного по небу проскользнуло, как в гнезде полный порядок наступил. Вытер Кузька птенцам носы, крылышки им расправил, когти почистил. Сидят птенцы на перинке чистые, красивые, причесанные. А тут и птица прилетела.
Села на край гнезда, ничего не говорит, только внимательно все рассматривает. А Кузька тоже молчит - вспомнил, что он обиделся, и решил с птицей не разговаривать.
- Кто в моем доме самовольничал? - строго спрашивает птица.
- Мы самовольничали, - пищат дети, - это нас зверек невиданный научил.
- Сами прибрались? Сами щели законопатили? Сами перинку смастерили? - не верит птица.
- Сами, сами, - пищат птенцы.
А Кузька оробел немножко. Уж больно строго птица разговаривает. Сейчас разозлится еще больше, клюнет. А клюв у нее - как поварешка у бабушки Настасьи.
Приподнялась птица на лапах, раскинула крылья, вот-вот клюнет! Но не клюнула, а обняла крыльями домовенка, к себе прижала.