- Вот неразумеха, - кричит домовенок, - не могла меня чуть-чуть попозже похитить! А я уже почти во взрослого превратился!
- Больно надо мне тебя похищать, яхонтовый ты мой, - фыркнула Баба Яга, - это я тебя спасаю.
- И спасать меня не надо, - кричит Кузька, - вези меня скорее обратно!
- И не подумаю. Как прознал Дом для хорошего настроения, что тебя хищная птица унесла, ни одной ватрушки сдобной не испек. Все кручинится. А у меня в животе от голода бурчит.
Знает Кузька, что с голодной Ягой спорить опасно, и не спорит. Можно было бы, конечно, силой с ней померяться, да неудобно как-то. Баба Яга - она ведь старушка. А старушек уважать надо, а не силами с ними меряться.
Уже почти стемнело, когда ступа к Кузькиному дому подлетела. Поэтому Яга и прятаться не стала. Высадила пассажира возле завалинки и к лесу полетела, даже благодарности выслушивать не стала.
А встречать его вышел Нафаня.
- Ну вот, - кручинится Кузька, - пока меня не было, все домовые вернулись. А я так и не стал взрослым. Ну ничего, завтра встану пораньше да пойду гнездо хищной птицы искать. Обещала она мое желание исполнить, значит, исполнит.
- Не об этом сейчас думать надо, - вздыхает Нафаня, - беда у нас. Шишига Юлька занемогла. Как увидела она, что тебя огромная птица унесла, упала замертво, не ест ничего, не болтает, песен не поет и даже не безобразничает.
- Вот беда-огорчение, - пугается Кузька, - хотел я на край света за советом идти, а видно, придется за лекарством.