Так Боинга отправили во второй полет. Как стрелу из лука выпустили. Летит цыпленок, простору радуется. Вот-вот до самого неба дотянется. Да только прямо перед ним забор высокий, розовой краской покрашенный. Юлька руками замахала и кричит:
— Шворачивай, шворачивай вправо!
А у цыпленка не получается повернуть. Уж больно скорость большая. Зажмурил он тогда глазки и приготовился принять удар.
Кузька за голову хватился.
— Голова моя дубовая! Сам отправил ребенка на смерть неминучую. Своими собственными руками с мышцами крепкими. Нет мне покояпрощения!
Одна Ягодка ничего не кричит. Губу себе прикусила и на метлу смотрит. Ведь это она была во всем виновата. Сказала, что лучшая летательница, а сама... Сколько не учили ее — ничего не получалось. Боялась она высоты, хотя и в городе выросла с высокими домами. А признаться в этом Кузьке и всем остальным совестно было. Вот она и придумала, что будто бы знает все секреты полетов. Придумать-то придумала, а теперь сильно о том жалела.
Но Кузька взял в руки метлу и Ягодке ее протянул.
— Лети скорее, — говорит. — Только ты поймать цыпленка успеешь.
Расплакалась Ягодка и созналась:
— Не успею я никого ни поймать, ни спасти. Все потому, что я летать не могу. Высоты бою-ю-сь.