— Ну, — сказал Кузя светлячку, — здесь и заночуем.
Положил под голову сундучок, укрылся листочком, светлячка в ухо положил и уснул крепким сном.
И снится Кузе чудесный сон. Будто плывет он на большом пироге по молочной реке, а вокруг зефир в шоколаде плавает. А берега — из чистого мармелада. Плывет, от пирога кусочки отламывает, молоком из речки прихлебывает. Сверху на него град из леденцов сыплется. Из речки русалки выныривают и у каждой в руке — по петушку на палочке. И видит Кузя — впереди показался пригорок, а на пригорке домик. А на крылечке сидят все его друзья и ему руками машут. Обрадовался домовенок — домой он приплыл! Стал грести к берегу глядь, а пирог-то он весь и съел! Упал Кузька в воду, барахтался, барахтался — и проснулся.
Проснулся и понял, что скучает он по дому — нет мочи. И пришло непутевому домовенку в голову, что лучше дома — нет места на свете. Что зря он скучал и зевал от тоски, когда со своими друзьями встречался, старый друг лучше новых двух.
— Ну, нагулялись, набаловались — пора и честь знать! — решил Кузя и в дорогу засобирался.
Засобирался и глядь — а он в яме! Посмотрел он на стенки — а они высокие да крутые никак не выбраться. Старался, карабкался — никак. Да еще и сундук все тяжелее и тяжелее с каждым разом становился — никак не поднять.
Сел домовенок на сундучок, пригорюнился.
— Что же теперь мне тут — век вековать? Стану теперь вместо домового — ямным? Не согласен я на это, не согласен! Кто меня будет тут пирогом угощать, я спрашиваю? Я без пирога жить отказываюсь! — возмутился Кузька и даже ногой притопнул.
Возмущайся не возмущайся, а из ямы выбираться надо. А как? Стал Кузя думать и по яме взад-вперед бегать. Бегал-бегал и видит — а в яме-то нора! Подошел Кузька бочком, подкрался аккуратненько. А вдруг оттуда кто выскочит да схватит за бок? Заглянул Кузя в нору — темно, хоть глаз коли.
— Эй, кто здесь живет? Выходи, знакомиться будем! — прогудел Кузя в темноту.