— Вот это да! — закричал Кузя, — вот это лошадки! Глаза стеклянные, а ноги деревянные. Да все по кругу бегают, наверное, дороги не знают. Не стал бы я таким косы заплетать.
А вон люди в мешках прыгают, от натуги промокли:
— Эй, мужички! У вас ноги в дерюжке запутались! Вылазьте из мешков — снова сможете как люди ходить!
Но не слышат мужички Кузю, прыгают, как зайцы, да еще и смеются.
А вон народ столпился да так головы позадрал, что аж шапки на землю попадали. А куда же они смотрят? Да на парня босого голопузого, который на столб как гусеница лезет. Наверху — сапоги висят. А столб скользкий, гладкий. Так парень полезет-полезет немножко, да и обратно сползет.
— Эх ты, тюря! Метр едем — два стоим! Этак ты свою обувь со столба никогда не снимешь, домой босиком пойдешь! Да и кто придумал разуваться в таком странном месте?
А еще Кузя увидел великана. Он слышал о них в сказках, но наяву ни разу не видел. Великан был большой, как гора, мускулистый, как медведь. Стоял, уперев руку в бок, и камень вверх подкидывал.
— Не знал я, что великаны такие глупые! Эй, человек-гора! Не летают камни, а только в речке тонут да в болоте проваливаются.
Дивился Кузя на людей, удивлялся. Все тут не так, как он привык. Чудеса творятся, да и только. Но самое грустное, что не встретил здесь Кузя ни домовых, ни леших.
— Видно, только у нас они живут, и больше нигде, — загрустил Кузя.