— Берите, — говорил между тем Гончаренко, держа керенки в вытянутых руках. — Берите, они же мне не нужны.
— Не нужны… — изумленно спрашивал Удойкин. — А откуда они у тебя, брат ты мой?
— Эти деньги… я вчера выиграл в карты, — искренно сознался Гончаренко.
— Вот оно что… Карта — дурман для народа. Однако на хорошее дело даешь. Молодца! Видишь, Тегран, какие мои друзья. А я тебе насчет капитализмы все как есть расскажу. Дай срок.
— Удобно ли взять? — спросил Тегран Удойкина. — Ведь может быть наш друг выиграл у товарищей их последние сродства.
— Да нет же, — деньги у них лишние, честное слово, — краснея, принялся убеждать Гончаренко. — Они их все равно бы пропили. Возьмите же… А то неудобно. Вон народ идет.
Девушка поколебалась одну секунду. Но затем взяла денежные свертки из рук Гончаренко и завернула их в шелковый головной платок.
Дальше они шли молча. Перейдя главную улицу, свернули в переулок. В конце его зашли в одноэтажный дом. Спустившись на две ступеньки, они попали в комнату, переполненную людьми.
— Это комитет большевиков, — шепнул Удойкин. — Я хочь и эсер, а имею к ним лучшее притяжение… потому народ решительный и вообще за рабочих и крестьян.
Пожав руку и похлопав Гончаренко по плечу, Удойкин куда-то исчез.