Сергеев опорожнил бокал, подумал немного и добавил:
— Ты не думай чего-нибудь. Я сам сейчас революционер. Состою в партии конституционных демократов. Я за разумную свободу. Но чтобы заслужить ее, нам нужно разгромить насильников-немцев. А ты, Гончаренко, состоишь в какой-нибудь политической организации?
— Нет, не состою… Где мне уж!
— Зря. Иди-ка ты к нам. У нас в партии есть простой народ. Есть и солдаты. Теперь, когда большевики губят свободу, всем честным гражданам нужно объединиться вокруг нашей партии, а не сидеть сложа руки.
— Да… Это правильно… Но я разберусь еще.
— Конечно, надо разобраться. Приходи ко мне, я дам тебе партийную литературу, сведу на собрание.
— Значит, по-вашему, нужно драться с большевиками? — недоверчиво спросил Гончаренко.
— Ну, разумеется. Вот я состою членом городского совета. Жаль, что тебя там нет. Ты бы своими глазами увидел, что вытворяют эти гнусные большевики. Они ни с какими авторитетами не считаются. Представь себе, для них, все кто не с ними, — предатели и изменники, а на самом деле — сами предатели и изменники. Какой позор! Наших великих вождей, Павла Николаевича Милюкова и Керенского, Александра Федоровича, людей, всю жизнь посвятивших революции, они именуют врагами народа. Ну, разве не позор? Словом, возмутительно.
— Ну, за что мы, по-вашему, воевали?
— Война должна быть, — не отвечая на вопрос, продолжал Сергеев. — А когда окончится война, когда мы победим, тогда наступит время разобраться во всем. Но не раньше. А теперь не время. Теперь нужно все силы бросить на войну. Большевики мешают, они сеют в стране рознь и вражду. Ты только представь себе, Гончаренко, ведь они считают каждого человека, у которого есть пара лишних штанов, буржуями; а таких, как я, офицеров из народа, объявляют врагами народа. Не удивительно, что за ними иногда масса идет.