— Бежим, слышите топот?
— Но я же не могу… Я же женщина.
— Бежимте, иначе смерть. Только бы добраться в город. А вы, негодяи, — бросал слова Панский, — вы заплатите мне за все своими жизнями и всем имуществом. Каждая царапина паркета обойдется вам дороже… дороже, чем стоите все вы с вашими выродками и рухлядью.
— Глеб Евсеевич, ради бога, тише. Могут услышать. Вот сюда, направо.
— Пройдемте леском.
— Ах, не могу. Нет, нет, не могу, — стонал женский голос. — Глеб, ведь у меня каблук отскочил.
— Брось свои туфли, ради бога. Иди босая и молчи. Ох, уж эти бабы…
— Фи… мужик.
* * *
Когда толпа крестьян, вооруженных как попало — ножами, топорами, ружьями, дубинами, — со всех сторон обступила дом и ограничивалась пока грозным рокотом и выкриками, Хомутов разбил всех солдат на три группы.