Офицеры уселись на диване. Консул читал и недовольно морщил брови.
— Безобразие, господа, — наконец сказал он. — Приближается анархия. Мы, искренние доброжелатели России, сердечно скорбим о крушении столь славной и мощной, некогда дружественной нам державы.
— Не все еще потеряно, господин консул, — подобострастно заявил Филимонов.
— Конечно. Я не то говорю. Но жаль, очень жаль.
— Россия будет могущественной империей — это временная болезнь, господин консул.
— Но русские прекратили воину. Они не хотят воевать. Ужас! Власть не может заставить народ воевать.
— Господин консул… обстоятельства…
— Видите ли, друзья, печально то, что обнажается кавказский фронт. Ведь немцы не отказались от своего плана, гибельного для союзников. Они не оставляют поползновений продвинуться в глубь Азии. Их первый план Берлин — Багдад, правда, лопнул, так сказать. Теперь они выдвигают новый, не менее злокозненный план: Берлин — Баку — Бухара. Мы с этим не можем примириться, не можем допустить этого ни в коем случае. Но, к сожалению, славные в прошлом русские войска стали революционными. А издавна известно, что революционеры способны убивать, а не способны воевать.
— Ха-ха-ха, — засмеялись офицеры, — верно, господин консул.
— Конечно. Мне из Тифлиса пишут, что можно реорганизоваться — создать твердые военные единицы, организовать русские, грузинские, армянские боевые части и таким образом восстановить кавказский фронт против турко-германцев. Но это утопия. Сэр Дрек не додумал предложения до конца.