— Нужно начать военные действия, пока не поздно.
— Вызовите казаков. Затребуйте поддержку с фронта.
— Полковник Перепелкин, юнкера и казаки ждут вашего приказания.
— Из Петербурга ужасные вести. Ждать дальше нельзя.
Офицеры суматошно бегали по кабинету, толкая друг друга, задевая мягкую мебель, сворачивая сапогами ковры.
В кабинете горела электрическая люстра. Под большим стенным портретом Керенского сидел полковник Перепелкин. Он нервно пожимал плечами.
— Господа, да успокойтесь же. Мы принимаем все возможные меры. Восстание будет жесточайшим образом подавлено. Все стратегические пункты города в наших руках. Вызван казачий полк.
— Этого мало. Нужно лишить чернь хлеба. Нужно костлявой рукой голода придушить революцию, — крикнул полковник Филимонов. — Нужно голодом взять их.
— Дума не в наших руках. Как взять? Думы в руках большевиков. Невозможно что-нибудь предпринять. И в советах, и в думах, и в Московской, и в районных, — всюду большинство этих проклятых большевиков. Они объединили работу. Подчинили хозяйственную деятельность думы совету. Совет — политический хозяин Москвы.
— И Петербурга — раздраженно добавил Филимонов.