— Вот что…
— Если вы посмеете выступить, то мы будем против вас. Весь рабочий класс вступит с вами в жестокую борьбу. Борьба началась, если вы не откажетесь от восстания и будете продолжать военные действия, то… товарищ Тормазов, иди-ка сюда.
В комнату вошел человек в мундире кондуктора, но на фуражке у него красовался значок телеграфиста.
— Вот вам истинный представитель индустриального пролетариата, железнодорожник, товарищ Тормазов. Он как член Викжеля, то есть Всероссийского исполнительного комитета железнодорожников, сейчас заявит вам.
— Ну-ка, послушаем, что скажет пролетарий!
— Мы — миллионный отряд рабочего класса, — глухим, надтреснутым голосом заговорил телеграфист. — Мы против захвата власти. Мы заявляем, что нужно договориться. Мы не хотим крови и анархии. Но если вы пойдете на восстание, железнодорожники ни одного поезда не дадут вам. Мы объявим всеобщую забастовку. Слушайте, это голос масс. Мы предлагаем вам договориться с комитетом общественной безопасности и с партиями.
— Так. Хорош пролетарий — шкура барабанная. И чего это вы под ногами путаетесь! Если трусите, так шли бы спать.
— Нет, мы спать не хотим. Мы желаем предотвратить катастрофу.
— Ну, и валяйте, предотвращайте. Только не мешайте нам.
— Мы не чужие, ведь мы были вместе с вами вначале за решительные меры, но разумные меры. Ведь мы входили в состав ревкома.