Распоряжаясь, стреляя, появляясь в самых опасных местах боя, Щеткин видел возле себя все ту же русоволосую девушку. Она, казалось, взяла на себя обязанность оберегать командира. И верно, три раза, когда неминуемая смерть уже распускала над Щеткиным свои ледяные крылья, она выручала его то криком, то удачным выстрелом, то неожиданным толчком.
Щеткин в пылу битвы забывал о ней, но она снова и снова вырастала то здесь, то там возле него, напоминая о себе.
Наконец в руках юнкеров остались только чердак и крыша. Но каждый раз, когда молодые дружинники лавиной бросались к лестнице, ведущей на чердак, юнкера осыпали их сверху ливнями пуль и заставляли отступать. Щеткин не знал, что делать.
— Товарищ командир, — услышал он возле себя голос девушки. — Не будем рисковать. Много наших гибнет. А пули и так пробьют потолок. Давайте стрелять в них снизу.
Щеткин сразу согласился с ее предложением. Дружина тут же открыла отчаянную пальбу в потолок. Кусками отбивалась штукатурка. Непрерывный грохот стоял в помещении.
Маневр оказался удачным. Вскоре ружейная и пулеметная стрельба на крыше прекратилась. Щеткин приказал прекратить обстрел потолка и сам первый бросился по лестнице на чердак.
В темноте он не сразу разобрался. Кругом лежали убитые юнкера. Щеткин, напрягая глаза, стал искать пулеметные гнезда. Вдруг, вместо чердака, перед ним раскрылась ревущая огненная бездна.
* * *
Очнулся Щеткин, чувствуя свою голову в чьих-то теплых руках. Открыл глаза. Он лежал у подъезда дома на разостланной шинели. Голова его покоилась на груди русоволосой девушки, сидевшей возле него. Вокруг столпились подростки отряда рабочей молодежи.
— Живой?