Щеткин поспорил с ними, но подчинился. В первый раз за боевую неделю он сытно поел, его начало клонить ко сну.
«Ладно уж», — сказал он сам себе. — Пересплю часок, отдохну да снова за винтовку».
Спал Щеткин долго и вряд ли проснулся бы сам, если б его не разбудили. Он открыл глаза. Над ним склонилась санитарка.
— Проснись, товарищ, — говорила она.
— А что?
— Тебя спрашивают.
Щеткин вскочил на ноги, потрогал повязку на ране. Особенной боли не чувствовалось.
— То без памяти, а то… ишь, какой шустрый, — изумлялась сиделка.
— Это потому, тетка, что я без памяти… спать хотел. Без малого четыре ночи не спал, — вот и: свалился.
— А рана?