Формировались национальные части и тут же, не обученные военному делу, отправлялись на фронт.
Большевики были объявлены вне закона и тщательно разыскивались. Тегран ушла из дому и вместе с Удойкиным поселились на правах приезжих родственников у железнодорожного рабочего в казармах при станции. Работа протекала в трудных условиях. Связи распались, организация таяла с каждым днем.
Как-то в полдень, когда Тегран и Удойкин были одни к квартире гостеприимного рабочего, к ним вбежал взволнованный Абрам. Он уже давно бросил свои костыли, обходясь без них, при помощи палки, и всей своей внешностью был неузнаваем. Темная бородка и усы закрывали нижнюю часть его лица. Солдатская обмундировка была заменена кавказским бешметом.
— Товарищи… Драгин здесь? — спросил он как только вошел в комнату.
— Нет, — ответила Тегран, — а что?
— Несчастье… Какой нелепый кошмар. Дашнаки закопали его жену и дочурку.
— Не может быть, — закричали в один голос Удойкин и Тегран.
— Сам видел… Ужас… Где же Драгин? Нужно предупредить.
— Он скоро будет у нас.
На глазах Тегран стояли слезы. Лицо Удойкина почернело.