Робкая надежда шевельнулась в сознании Гончаренко.

«А может быть с ней был какой-нибудь родственник?»

Он спросил:

— Верно, следует уехать. А как ты, Тегран?

— Нет, я останусь. Мне, как армянке, можно остаться здесь и нужно остаться.

«Конечно, — с горечью подумал Гончаренко, — у тебя и возлюбленный есть».

— А вы езжайте, товарищи, — продолжала Тегран. — Вам здесь опасно.

«Спроваживает, совесть нечиста», — продолжал думать Гончаренко.

— Там видно будет, — заявил он вслух. — Может быть, действительно лучше уехать.

— Конечно, — согласилась с ним Тегран, но мысленно возмутилась тому, с какой легкостью Василий шел на долгую и, может быть, на бесконечную разлуку.