Солдаты отделения расположились у палаток на камнях, в изобилии разбросанных вокруг, и смазывали, терли, скоблили железные и деревянные части оружия. Под яркими и теплыми лучами солнца ослепительно сверкала сталь.
Чья-то тень скользнула по земле у ног Щеткина. Он поднял голову и вздрогнул. Перед ним стоял взводный Нефедов. Огромным веером черная в седине борода и пышные усы Нефедова были всклокочены. Пристальный взгляд прищуренных карих глаз, казалось, старался забраться солдату в самые сокровенные тайники мысли. Руки взводного были глубоко засунуты в карманы мехового полушубка. Розовые щеки особенно краснели, а широкий нос морщился у переносицы.
Щеткин еще раз взглянул на взводного, потом беспричинно засмеялся. Дергая предохранитель винтовки, он весело сказал:
— Господин взводный… папаша наш, Михаил Андреевич. Как поживаете? Что, в гости к нам?
— Не мели языком, — сурово оборвал его Нефедов. — Поговорим еще с тобой — будет разговор. Который Васяткин?
Ему услужливо показали.
— Васяткин, пойди ко мне, — громко приказал Нефедов. — Поговорить хочу с тобой.
Васяткин, улыбаясь, завернул винтовку в шинель, отложил узел в сторону и быстро подошел к взводному.
Отделение насторожилось. Точно повинуясь внутреннему голосу, быстро вскочил на ноги Щеткин и тоже подошел к Нефедову.
— Куда его, папаша, вести думаешь? — скороговоркой спросил он.