— У нас на Кубани белая гидра поднимает голову. В Екатеринодаре офицерские и кадетские банды восстали. Они движутся сюда. Они уже перебили сотни солдат. А у нас нет оружия, чтобы защищаться и защищать резолюцию. Генералы хотят отнять землю и свободу. Вот почему мы просим у вас оружия. Не хотите отдать, так помогите нам раздавить белых.
— Это другое дело!
— Так бы и давно!
— Это мы можем, раз охвицеры бунтуют.
— Пусть говорит Васяткин.
Матрос отошел к краю крыши. Солдаты сгрудились у вагона. Все затихло.
— Товарищи, — своим негромким, но проникновенным и всюду слышным голосом начал говорить Васяткин. — Советская власть просит у нас помощи. Ревком думал, что мы не захотим воевать за советскую власть. Поэтому просил у нас оружия. Но они ошиблись. Верно, товарищи? Наша дивизия уже арестовала своих офицеров. Она сама снялась с фронта и не только затем, чтобы разойтись по домам, но и чтобы помочь укрепиться советской власти. Верно говорю, товарищи?
— Правильно.
— Все за советскую власть! — единодушным криком ответила толпа.
— Я заверил ревком, — продолжал Васяткин, — в том, что мы не уедем на север до тех пор, пока не раздавим здешнюю контрреволюцию. Согласны, товарищи?