— Ну, в реку какую или пруд. Вот какие дела, брат. Я еще с недельку повоюю, деньжат зароблю да домой. Так что ж, ходи к нам. Вместе в станицу вертаться будем.
— Ладно уж. А мне нынча странник говорил, что видение есть вроде змеи. Мол, антихрист снизошел и печати свои ставит. А на печати и написано: «Совет и Красная армия», на которых печати эти, те в царствие божие не попадут — пиши пропало, все в аду будут.
— Да, делишки.
Не вытерпев, вмешался в разговор Грабуль. Но ни солдат, ни казак его слушать не стали, и, смачно выругавшись, отошли к вагонам.
Члены комиссии прошли дальше. Но всюду настроение бойцов было подобно выявленному. «За контрибуцию, за веселую жизнь, против войны, против немецких шпионов и разных иногородних».
Когда они возвращались к себе в вагон, Грабуль, резко чеканя слова, сказал:
— Завтра же надо поговорить телеграфно с ревкомом. Немедленно отстранить от должности Воронина. Арестовать его.
Ложась спать, они были оба раздражены и с нетерпением ждали наступления следующего дня.
Вдруг в купе без стука вошел сам командующий армией.
— Погуляли, товарищи? — спросил он, хитро улыбаясь.