Точно шуршат пески: нить… пить…
Но воды нет.
Впереди трое.
Двое мужчин и женщина, оборванные, босые. За ними на версты назад люди — тени. Их тысячи. Все они пригнулись к земле, точно от непосильной тяжести.
Но идут.
Один передовой, высокий, русоволосый, шатаясь, остановился. К нему подбежала женщина.
— Васенька… Трудно тебе, отдохни.
Подошел другой, высокий волосатый, с потрескавшейся кожей на лице.
— Что, Гончаренко? Неустойка… — Но голос его звучал фальшиво и глухо, будто из-под земли.
— Идите… Не могу я.