— А за что? За то, что там живут русские?
— Ну, хотя бы… Вот чудаки!
— Так ведь русский русскому рознь. Вы рабочий или крестьянин? — продолжал допрос уже красноносый.
— Ну, рабочий… ну, слесарь.
— Так вот, как же вы можете любить русских капиталистов, фабрикантов, которые выжимают из вас и из ваших братьев все соки; наживают за ваш счет барыши; строят вашими руками для себя дворцы? Или как крестьянин может любить русского помещика, который обирает его, обрекает его и семью его на голод и лишения?
— Так по-вашему выходит, что мы зря воевали? — обиженно спросил Гончаренко.
— Ну да, зря, конечно, зря, — ответил человек с упрямыми складками у губ. Богачам есть чего защищать, поэтому им война выгодна. Они к тому же и барыши на войне получают. А народ, рабочие и крестьяне, одураченные брехней поповской и других прислужников царя да капитала о вере, об отечестве, о царе, которого надо защищать, о любви к своему народу, по глупости шли на братоубийственную войну.
— Да как ты смеешь! — почти со слезами обиды в глазах крикнул совершенно ошеломленный и униженный Гончаренко. — Ты вот тут в тылу окопался… трусишь на фронт итти. И вот такие гнусные слова говоришь. Продался немцам. Бить вас за это мало.
И, стараясь привлечь на свою сторону участливых слушателей, совсем громко добавил:
— Шпионы, мало вас били.