Внешние дела 1812–1815 гг. оказали могущественное влияние на ход внутренних дел; редко даже, когда внешняя политика так изменяла направление внутренней жизни в России, может быть потому, что она редко переживала такие события, какие испытывала в те годы. События эти очень неодинаково действовали на русское общество и на русское правительство. В нервом они вызывали необыкновенное политическое и нравственное возбуждение. Высшие руководители общества, т. е. военно-гражданские расположены были к самым широким ожиданиям, надеялись теперь, что правительство не только продолжит, но и расширит свою прежнюю программу, а между тем правительство не расположено было проводить и прежней программы. На нём отразилось то настроение, с которым вышел из пережитых опасностей его глава. Император Александр очень, очень утомился в эти годы; быстрая смена побед и поражений нарушило в нём прежнее нравственное равновесие. Не даром он в 1814 г., возвращаясь из заграницы, привез домой седые волосы. Пережитые события поселили в правительстве чувство утомления, охлаждения к энергичной внутренней деятельности, даже некоторое разочарование в прежних политических идеалах; к тому же ход внешних событий поставил его в упорную борьбу с последствиями французской революции, волей неволей сделал его представителем консерватизма в международных отношениях, восстановителем и охранителем законного порядка, основанного на предании старины. Это охранительное направление из внешней политики необходимо переносилось и на внутреннюю; нельзя же было на самом деле одной рукой за границей поддерживать консервативные начала, а дома продолжать преобразовательную, революционную, как говорили тогда, деятельность. Как бы отвечая на изменившееся положение дел, правительство слабо продолжало деятельность прежнего направления; да и эта ослабленная деятельность сосредоточивалась не на коренных областях России, а на окраинах, находящихся ближе к Западной Европе; очевидно, путь тяготения внутренней политики также переместился ближе к западно-русской границе. Слабый отблеск прежнего направления сказывался в мерах правительства, касавшихся царства Польского и Остзейских провинций.

Основатель политического Союза, известного под именем Священного, т. е. религиозно политического консерватизма в международной политике, с каждым годом всё более убеждался, как шатки основания, на которых тогда держался европейский политический порядок: то там, то здесь прорывались вспышки; народы не хотели мирно сидеть на местах, на которых их усадил венский конгресс. В 1818 году германские студенты производят беспорядки и празднуют на Вартбурге 300 летний юбилей реформации. Они наделали много юношеских выходок, на что взглянули руководители германской политики чрезвычайно серьёзно, т. е. говоря проще, трусливо. В 20 годах произошла революция в Испании, которая отозвалась движениями на Апеннинском полуострове, в Неаполе, Клермонте. В 1827 г. восстали греки против турок. Здание Венского конгресса разваливалось с разных сторон; по мере того, как усиливались на Западе волнения, возникали опасения подобных явлений в России. С этого времени получает серьезное значение политика народного просвещения; полиция умов становится серьёзным вопросом, она выразилась в целом ряде тревожных мер, принятых для того, чтобы дать надлежащее направление литературе и народному образованию, т. е. школам создана была новая организация надзора за печатью, не столько угнетающая тогдашнюю российскую словесность, сколько обогатившая наш и без того богатый запас российских политических анекдотов.

* * *

Когда возник вопрос о приискании старшему сыну Павла жены, Екатерина призвала в Петербург двух принцесс Баден-Дурлах, тетка которых была первой женой Павла. В конце 1792 года принцессы эти прибыли к императорскому дворцу и остановились во дворце покойного Потемкина, где они были приняты Екатериной сообща с её тогдашней «пробирдамой». Старшая из них понравилась Александру, и 9-го октября 1798 года была отпразднована свадьба с необычной даже для того времени помпой.

На молодого великого князя и его супругу возлагались самые пышные надежды. Ему тогда исполнилось 16, ей 15 лет. Великая княгиня Елизавета была, прекрасна, благородного и тонкого роста, элегантных и чистых нравов, обладала умом и талантом, а также изысканным вкусом; характер у неё был добродушный, скромный и полный преданности. Таковы были отзывы о молодой супруге будущего императора. Что же касается великого князя Александра, то граф Делагард в своих воспоминаниях о венском конгрессе отзывается о нём следующим образом: «В нём почти осуществляется идеал, восхищавший нас в Телемахе, но хотя мать его и обладает всеми качествами Пенелопы, отец его далеко не был Одиссеем, и не Ментор руководил его воспитанием. Александр имеет благородные убеждения, правильное суждение о вещах, острый ум. Сердце его от природы открытое и без фальши». В 1791 году Потемкин в одном из своих писем к Екатерине пишет об Александре: «Он ангел, он принц моего сердца, рожденный и воспитанный для блага государства.

Великий князь Александр Павлович был любимцем Екатерины II и императрица мечтала даже о том, чтобы престол перешел после её смерти непосредственно к нему, минуя Павла. Тем не менее Александр обрадовался смерти бабки ничуть не меньше Павла. Он был доволен, что «ему впредь не придется слушаться старой бабы». Судьба его в качестве наследника престола была лучше, нежели положение Павла при жизни старой императрицы. От отца своего Александр получал пенсию в размере 500 000 рублей в год; кроме того великой княгине было ассигновано ежегодно отдельно 150 000 рублей. Павел назначил своего сына шефом второго гвардейского полка и генеральным инспектором армии, начальником «канцелярии войны и флота», главным директором полиции империи и президентом сената… Но вся эта роскошь длилась не долго. Подозрительность Павла преследовала сына на каждом шагу. Любимцы императора обращались к наследником свысока. Александр не смел замолвить ни слова для лиц которых он желал протежировать; подобное заступничество послужило бы верной гибелью для них.

Александр Первый, Благословенный, был чрезвычайно слабого характера. Он не обладал достаточной силой воли для того, чтобы отстранить от себя людей сомнительных, которым со временем удалось получить власть над ним.

В конце концов им окончательно овладел пиэтизм; и как это не странно, то была протестантская женщина, которой удалось пленить православного царя в узах религиозного мистицизма. Внезапная смерть Павла на всю жизнь испугала Александра, и воспоминание об этой смерти настолько сильно и в продолжение всей жизни влияла на него и мучила его, что одно время многие были убеждены в том, что эта смерть не обошлась без участия Александра. Спасение от этих ужасных воспоминаний Александр находил в мистериях религиозного мистицизма, все добрые начинания, которые он имел в виду для блага своей родины были забыты, все идеалы его полиняли и земные желания его исчезли.

То была мечтательница, баронесса Крюденер, которая после бурно проведенной молодости бросилась в объятия пиэтизма; в бурные времена начала нашего столетия она приобрела на своих современников, даже на самых высокопоставленных такое сильное влияние, которое в настоящее время кажется нам необъяснимым. Император Александр совершенно отдался и подчинился этой женщины, и влияние её на него было столь сильно, что все свои решения, даже государственного характера, он принимал лишь после молитв.

И в то время, как Александр отдался пиэтизму, управление государством всё цело было предоставлено таким любимцам его, как Аракчеев. И хуже всего было то, что этот самый Аракчеев был совершенно несамостоятельным человеком, а куклой в руках его многочисленных любовниц, перед которыми однако унижались самые высокопоставленные лица империи.