— Во дворе штаба стоят два пулемета. Понимаешь? Если мы их не возьмем, то они нас перестреляют. Нужно зайти с той стороны — с огорода. Когда начнется стрельба, снять часовых у пулеметов. Со двора хорошенько обстрелять штаб. Там караульное помещение. А потом бегите на улицу и через огороды в лес. Понял?
— Понял. — Председатель почесал коленку.
— Пулеметы непременно захватите. Непременно. А на опушке подождите меня. Я здесь должен буду выручить товарищей. — Федор опять постучал пальцем об стол.
— Ну, ступай, председатель, — с собою возьми семерых. Трех оставь во дворе — мне нужны. Да телефонные провода сейчас же не забудь перерезать.
Председатель взялся за скобку двери, но остановился.
— Слышь, кум, — обратился он к хозяину, стоявшему у печки, — урежь–ка мне хлебца… жрать охота. В брюхе урчит…
— Ах ты ж, господи… — всплеснул руками хозяин. — Чего же ты молчишь. Вон на столе ножик, режь сколько хошь. А вон на подоконнике миска с огурцами — бери, а то я в погребец схожу по молоко. Ах–ты–ж…
Председатель быстро отрезал большой ломоть хлеба, взял с подоконника два огурца и ушел.
В полутемной горнице опять стали слышны храпы и посвисты сонных.
Хозяин стоял у печки. Переминался с ноги на ногу. Зевал. Крестил рот. Чесал затылок и кряхтел. Он был в исподнем белье. Босой. Голова и борода у него покрывались частой сединой. Федор сидел под образами и с нетерпением глядел на часы.