А сколько тебе лет–то?
— Мне то? 38‑ой.
— А чего голова–то седая, братец?
— Поседеешь. — Хозяин почесал живот. — Там, братец ты мой, поседеешь. Там все ревет и гудет. Бух и человеку аминь. И хоть бы что. А все же за что. Да не за что… — Хозяин снова зевнул. — Сын–то вот писем не шлет. Плохо.
— Ничего — не робей, дяденька. Скоро сам заявится. Ввалится в избу и скажет. «А вот и я, братец ты мой». — Федор вновь посмотрел на часы.
— Так ты говоришь, хозяин, зарыли их за больницей?
— За больницей. В шесть ям навалили. А поп под вечер отпевал. Крови–то натекло там, говорят, целое озеро. — Федор болезненно сжал брови.
— А хорошо знаешь, что все казаки в местечке?
— Как же. Свояк сказывал. Да и сам видел как уходили.
Часы показывали без десяти двенадцать.