Запыхавшись, они взбежали по лестнице наверх. Крикнули вместе в тьму чердака: «Михеев, Фролов, бегите сюда».
В чердачной тьме послышалась возня. Звон разбитого стекла и треск дерева. «Скорей, товарищи».
Наконец, на свет электрической лампы выбежали, точно вынырнули из темноты Михеев и Фролов. Оба были оборваны, в грязи и в пыли. Взлохмаченные волосы и бороды пучками торчали в разные стороны.
— Некогда разговаривать, бежим вниз, — махнул рукой Федор. — Ну, измучили же вас, братцы, — добавил он на бегу.
На нижнем этаже, в коридоре, они застали немую сцену. У стены, против лестницы, стоял старик фельдшер, одетый в парадный костюм и держал руки вверх. Партизан прижимал винтовку к плечу и целился в грудь старика.
Вдруг фельдшер заметил у лестницы Михеева и Фролова, пискливо вскликнул и бросился бежать вдоль темного коридора. Фалды его сюртука болтались, как крылья. Партизан точно ждал этого. «Трах» — гулкое эхо разнесло выстрел по коридору. Старик–фельдшер как–то сжался весь и беззвучно упал на пол.
— Ты чего же это застрелил старика? — набросился Федор на партизана. — Пусть бы старик бежал. Тоже герой.
— Нет, ты оставь — не ругай дядьку, — оборвал его Фролов. — Этот старик заслуживал худшего.
— Разве?
— Спешим, товарищи, — крикнул Федор.