Феня шла возле Федора. Смотрела в бездонное синее небо, на яркие звезды. Сжималось сердце. Душили горло рыдания. «Это от потрясения. От переутомления», — думала она. А где–то далеко в глубинах сознания ворочалась острая мысль: «Где же он? Что с ним?»
Повизгивали и позвякивали железом пулеметы. Партизаны шли, сверкая красными огоньками цыгарок. Они спорили между собою о том, успеют ли или не успеют до жатвы прогнать из села белых.
Вдруг, должно быть в местечке, зазвонил тревожный набат:
«Дом… Дом… Дом…»
— Пожар, что ли, — спросил один из партизанов.
— Да пожар, — насмешливо сказал другой. Это нас, мил друг, отзванивают…
«Швах, швах» — шуршала под ногами трава.
«Дом… Дом… Дом… Дом…» — звонил далекий колокол.
— Нас отзванивают… Нет, мы еще поживем. Мы еще, братец, поборемся, — бодро сказал Федор и хлопнул партизана по плечу.
— Так–то, братец.