— Черрт! — выругался он: — за одну ночь дезертировали — сколько бы вы думали? — тринадцать человек. Это из батальона — то… Так в несколько дней от нашего батальона ни одного человека не останется. — Командир пощипал свою рыжую бороду. — Хотя вру… Некоторые ребята рвутся в бой. И это не дети. У них не задор — нюхали порох. Фу–ты как распукались там орудия. Как видно, жаркое дело… А тут мы ни черта не знаем. Обидно…
Командир вынул из кожаной сумки несколько карт. Разложил их на своих коленях. Стал водить по блестящей поверхности бумаги большим грубым пальцем.
— Так‑с. Петрова, Поддубная, Маринская… А вот где мы…
Всего 16 верст до Енского уезда. А вот леса. К вечеру будем ехать лесом. Вот опять где то стреляют из винтовок. Должно быть, наш разъезд столкнулся с казаками. — И командир прислушивался. — Ну, так и есть. Перестрелка прекратилась. Да нам особенно беспокоиться нечего. У нас идут охранения и по бокам вдоль нашего пути верстах в трех цепью, и впереди и с тылу. К тому же, во все стороны шныряют кавалеристы нашей сотни. Между прочим, из них нынче ночью тоже 6 человек убежали вместе с лошадьми. Сволочи!
— Все же нам придется укрыться в лесу, — сказал Борин. Бессмысленно принимать бой с такой небольшой силой. Я думаю, что в лесу нам удастся соединяться с партизанами.
— Я тоже такого мнения. Ну, а если вы согласны, мы так и сделаем. Только нужно будет заранее проводника достать. По лесу заблудиться можно. Да и места хорошего для стоянки не отыщешь. — Командир быстро высунулся из коляски. Оглушительно крикнул, точно гром грянул:
— Э‑эй, Старкин! Подать сюда Старкина!
На зов командира быстро явился сухощавый человек с лицом русской красной девушки. Он повис на подножке.
— Нужен проводник, товарищ Старкин. Так вот достаньте. Чтобы местный лес хорошо знал. — Старкин молча утвердительно кивнул головой и спрыгнул на дорогу.
— Завтра соединимся с партизанами, если они еще целы… И если нас не задержат по дороге.