— Да, говорят, что есть некоторые, что не боятся.
— Глупости говорят. Так говорят или хвастуны или просто лгуны. Как не бояться ее, когда возле вас разрывается вон такой железный гостинец что гремит там по небу. Ведь он, извините за выражение, ничего от вас не оставит. Неприятно. Бояться естественно! Инстинкт.
— Вы, стало быть, боитесь, командир?
— Да, и не удивляйтесь. Важно не то, что человек боится, а важно, умеет ли он себя держать в ежовых рукавицах. Вот этому нас военное дело и учит.
— Вас оно, как видно, хорошо научило.
— Да, не плохо! Я окончил солдатский корпус. 3 года был на австро–германском фронте. — Ванятка, стегани пегую — шалит. Ну вот там и вышколился.
— Себя удержите?
— Удержать и других удержу… Но смерть–то, право, страшна. Если подумать… И страшна потому, что больше ни неба, ни звезд, ни солнца не увидишь. Я не поэт. Я солдат, но солнце люблю… А у меня есть жена. Вы представляете себе — жена, любимая женщина. Ну и страшно… Впрочем — глупости. Все это привычка к вещам.
Борин глубоко вздохнул. Два серых любимых глаза стояли в его сознании.
Командир набил трубку махоркой и закурил ее.