Амо снял шапчонку, показал всем большую блестящую лысину. Опять одел ее. Опять снял и наконец, точно проглотив что–то, начал:
— Совершенно напрасно тов. Борин думает, что только мы были националистами. — Тон у Амо был несколько обиженный. — Уверяю вас, что очень и очень многие из числа русских товарищей до того, как прийти в партию коммунистов, были ярыми великодержавными националистами. Не сразу человек становится по убеждениям гражданином вселенной, тем более в нашу переходную эпоху.
Рот Амо улыбался, а на лысине отсвечивал месяц.
— Верно. Все это верно, Амо, — прервал его Борин. Я просто говорю, что особенный разгул национализма был в среде угнетенных меньшинств Армении, Азербайджана, Грузии. Разве не так?
— Совершенно правильно! Совершенно верно! — подхватил Амо. — Но выше лба не подпрыгнешь. Наша армянская действительность была такой: с одной стороны гнет русских, а с другой — турки. Да что говорить! Ведь на одной территории турецкой Армении ежегодно вырезывали тысячи армянских семейств.
* * *
— Так вот, товарищи… Я вам хочу рассказать об одном случае из моей жизни. — Амо быстро вращал в руках свою шапку. Она тускло сверкала мишурой. Месяц заливал все его темное, бритое лицо матовым светом. Глубоко впавшие темные глава казались огромными черными дырами.
— Это было давно. Когда я только начал учительствовать. Ну, скажем, лет 15 тому назад. Работал я тогда в одном армянском селе неподалеку от города Н., заведывал армянской школою. Но кроме того вел дашнакцаканскую работу — был я районным партийным организатором. В мои обязанности входили главным образом, сборы пожертвований — деньгами, оружием. Покупка оружия и переправка его черев границу в Турцию. Граница, кстати сказать, помещалась около селения.
Эта работа была главной. Наша партийная связь тогда была не вполне налажена. Часто распоряжения приходили не от Окружного Комитета партии, а прямо из ЦК. Потому у нас было два ЦК. Один в русской, а другой в турецкой Армении.
Так вот. В одно прекрасное время скопилось в нашем районе большая сумма денег в золоте. Около 25‑ти тысяч рублей. Мы ждали приказа, чтобы сдать деньги нашим через границу. Вместе со мной в районе работал также районный уполномоченный Окружного Комитета.