Мимо землянки прошла баба, с юбкой, вздернутой повыше колен. Мясистые толстые ноги, точно красные колоды, были забрызганы грязью.
— И еще вот это действует, — указал на нее Федор. — Почти вся наша молодежь оставила дома жен. У крестьян в этом отношении большая простота и продуктивность. А теперь, когда наши соломенные вдовцы видят такие ноги, то их вдвойне тянет домой.
— Да, — согласились с ним остальные. — Надо было бы женщин не принимать.
— Ладно уж, — резко обрезал Арон.
От далекой группы крестьян отделилась одна фигура и, брызгая ко все стороны, прыжками помчалась к ним.
— Никак председатель? сказал Арон. — Так и есть. Председатель по мере приближения все замедлял шаги. Остановился. Мокрою рукою отер пот со лба и сразу выпалил, задыхаясь: — Старики не хотят иттить в караул.
— Почему? — Арон нахмурил брови.
— Сказывать, — довольно, мол, на старости лет дурака валять. Хочут домой. Прощения просить у Деники.
— Много их?
Да старики, почитай, все.