На улице Борин, Федор и Амо посмотрели друг на друга.
— При лунном свете, Петя, ты больше похож на какого–нибудь адвоката, или на маленького буржуа. Этот темный костюм, шляпа, галстук с воротничком делают тебя неузнаваемым.
— Да и ты вовсе не похож на прежнего Федора. Не то — какой–то великовозрастный гимназист или конторщик. Никогда в жизни не советую тебе носить эту серую блузу с ремешком и картуз. Не идет к тебе этот костюм. Армейский куда лучше, — сказал Борин.
— Ну, а как я? — спросил Амо. — Как вам нравится мой костюм?
— Просто прелесть, — в один голос ответили оба. — Настоящий коммивояжер мирного времени. Ха–ха.
Шли на больших расстояниях друг от друга. Борин шел рядом с Котловым и по пути расспрашивал его о составе организации и о ее численности. Выпытывал про настроение рабочих, о связи с комитетом, с центром.
— Что слышно в городе о партизанском отряде в N уезде и как рабочие смотрят на белых властей?
— Рабочие депо одного вида погон не выносят, да и власть об этом хорошо знает. Из наших рабочих повешены 12 человек. За нами следят, но трогать бояться, так как мы угрожаем общей забастовкой по линии. Когда рабочие читают газету, то первым долгом спрашивают друг у друга: «а что про отряд слышно? В лесу сидит, и чего сидит. Шел бы к нам, мы бы помогли». Про ваш отряд ходят по городу баснословные слухи, говорят, что вас несколько тысяч человек. Рабочие этому верят, а мы их не разубеждаем. Настроение рабочих боевое. Они озлоблены против белых до огня.
Совсем шопотом Котлов добавил: — и оружие у рабочих есть, припрятанное. Комитет помогает доставать оружие. Словом, в случае чего, наши 870 человек вооружены. Связь с Комитетом у нас налажена. Центр же с нами прямо не сносится, а с Комитетом. Да ведь у нас и организация то, всего девять большевиков.