Котлов ушел, слегка позевывая и закрывая рот огромной ладонью.
День тянулся медленно. Борин ждал с нетерпением Федора, но он почему–то не приходил. Надоело смотреть в окно. Бездействие и неизвестность утомляли.
Вдруг хлопнула дверь в соседней комнате. Раздались торопливые шаги. В комнату вошел Котлов. Лицо у него было сильно взволнованно.
— В депо объявили забастовку, — прерывистым голосом сказал он. — Организаторы — сами рабочие. В связи с вчерашними взрывами на станции контрразведкой арестовано 16 рабочих. Трое из них наши из депо. Двоих избили до полусмерти и отпустили нынче утром. Они, окровавленные и истерзанные, явились прямо в депо. Рабочие всколыхнулись. Требуют освобождения остальных четырнадцати и наказания для палачей… Послали делегацию из трех стариков, неизвестно, что будет.
Котлов уселся на стул, тяжело дыша.
— Ух, запыхался.
— А где теперь рабочие?
— В депо.
— А меньшевики там есть у вас?
— Есть, — они теперь говорят во всю, рты развязали, хотят отговорить рабочих от забастовки. Рабочие их не слушают, они ждут с нетерпением возвращения делегации.