— А ты, голубчик, забыл занести в него тех, кого Чека расстреляла из своей среды?
— А–а–а. Это, — усмехнулся Иванов, — это меня не касается. Милые дерутся, только тешатся.
Генерал чуть–чуть улыбнулся. Пошептался о чем–то с соседями. Потом сказал:
— Можете итти, господин Иванов. Завтра утром зайдите ко мне в это время.
Иванов низко раскланялся и вышел.
Члены суда опять зашептались.
— Вы нам должны будете еще ответить на несколько вопросов, подсудимый. Скажите, когда вы вступили в эту разбойничью партию и какую она вам дает выгоду?
— Вступил я в разбойничью партию большевиков в девятисотых годах. Больше 15 лет тому назад. Выгоды же она мне дала вот какие. Первое. Это право бороться за раскрепощение рабочего класса, бороться с вами. Второе — сидеть по тюрьмам и умереть за это дело от вашей руки.
— Много ли вы заработали за эти пятнадцать лет — спрашиваю я?
— Нет, немного. Шесть лет каторги при царе и вот теперь — смерть.