— Вошь заела, ха–ха. Какой барин! А ты на войне думаешь как? Думаешь как в 17 году, от железной дороги на версту не отходить в сторону! Вагонами вас возить? Пешком воевать не хотите? Печеньями кормить? Да еще баб что ли приводить — такие вы вояки.
Толпа молчала.
— Стыдно, товарищи, совестно. Недостойно красноармейца. Своего командира не слушаетесь.
— Как не слушались, — заявил один голос. — Очень даже слушались. Только у нас теперь митинг. Разве мы не понимаем!
— Ну, а если митинг, нечего запутываться здесь. Нечего реветь белугами. Нельзя всем сразу галдеть. Не стадо гусей.
— Откуда, Большов? — спросил его военный, стоявший с ним в центре толпы. Он обернулся к Михееву, и Михеев узнал в нем помощника командира батальона «Вохр», которого он видел как–то в городе. Он был бледен и взволнован. Девичье лицо его побледнело.
— А я из отряда. От командира с приказанием — выступить вам для слияния с батальоном немедленно.
— А как же орудия?
— А вот будем тащить лесом. Там у дороги двести человек партизан с топорами и пилами.
Радость разлилась на лицах красноармейцев.