— У доктора в доме сейчас идет многолюдное собрание — будем следить. — И, наклонившись ко мне совсем близко, он шепнул. — У них, кажется, есть стража, и они как будто поют молитву — не знаю только какую.
Ужин мне показался невкусным, но я принудил себя и через силу съел его.
Соблюдая меры предосторожности, я незаметно выскользнул из санатории. Спешно взбежал на бугор. Перешел на противоположную сторону темной улицы и оттуда принялся наблюдать за домом доктора. Было свежо и пахло дождем.
Шагах в 50 от меня, где–то находился Ветров. По условию мы обязаны были сообщать друг другу наиболее важные результаты наблюдения. Ночь стояла темная, туманная. На близком расстоянии было трудно видеть. Дом доктора сиял туманными расплывчатыми пятнами окон. По временам из него доносились не то песни, не то крики. Было моментами похоже, что там кричали ура.
Через полчаса бесплодного топтания на одном месте я устал. Стала болеть шея. Захотелось спать. Показалось никчемным и дурацким торчать ночью у забора. С этой мыслью я пошел разыскивать Ветрова. Его нашел я сидящим на скамейке, шагах в 20 от меня. Я высказал ему свою мысль. Он не возражал.
— Надоело, — сказал и он.
Мы решили приблизиться к дому настолько, чтобы, если не слышать, то, по крайней мере, видеть самый предмет нашего наблюдения. С двух разных концов улицы мы перешли дорогу. Вокруг дома с улицы никого не было видно. Мы осмелели и подошли вплотную к освещенным окнам. Стали ясно слышны крики, шумный говор десятков людей. Какие–то звонки и стуки.
— Надо заглянуть в окно, — предложил я.
Ветров молча утвердительно кивнул головой. Оперся об стену руками и предложил мне взобраться на его плечи. Мы осмотрелись. Туманная улица была пустынна. Я взлез ему на спину и уже хотел было, взявшись за карниз, стать на его плечи. Но вдруг был кем–то сзади схвачен, легко поднят на воздух и с высоты сажени брошен на землю. Я больно ушибся, но сознание не потерял. Возле меня заревели хриплые голоса, послышалась отборная матерщинная ругань и смех. Потом чей–то властный, зычный басок приказал:
— Несите их, ребята, в дом — скорее, через сад.