— Почему?
— На стороне красных сила. Белые были уже под Москвою — теперь за 500 верст от нее. Ну, да оставим этот скучный разговор. Вот я не знаю до сих пор, кто вы, мой спаситель.
Я ответил с улыбкой: я чекист!
— Чекист, — с состраданием произнесла она, — бедненький. Давайте, бежим за границу. Там у меня есть знакомые, и я вас устрою как–нибудь.
Я так искренне расхохотался над ее предложением, что она смущенно залепетала:
— Что вами, что с вами?
— Благодарю за покровительство, но отказываюсь. Скоро за границею будет Чека, и тогда я отправлюсь за границу.
Но как бы там ни было, я решил с нею перейти фронт. Я немного успокоил ее, сказал ей, что там она будет во всяком случае в большей безопасности и что я окажу ей там всяческую помощь советом и делом. Я тогда говорил искренно.
Перед рассветом, когда начали тухнуть яркие звезды, мы были у реки. Часть ее находилась в наших руках, а часть у белых. Нужно было достать лодку и, пользуясь темнотою и туманом, сплошной стеною висевшими над рекою, подняться по реке несколько верст вверх.
Лодку мы нашли у деревянного моста через речку; она лежала, вместе с десятком других, вверх дном на песке, привязанная канатом к столбу. На мое счастье я не забыл захватить с собою перочинный ножик, а то нам бы с канатом голыми руками ни за что не справиться. Я посадил мою спутницу резать канат, а сам пошел вблизи поискать чего–нибудь, что бы заменило нам весла, так как весел у лодок не было. После непродолжительных поисков, я нашел две широких доски и один большой шест. Нужно было спешить, и я почти бегом вернулся к лодкам. Вместе с спутницей перетащил лодку к тяжело–плескавшейся темной воде, посадил ее на руль, а сам стал орудовать шестом и досками, в зависимости от глубины реки.