От полковника несло водкой.
— Или, может быть, вы не знали, что этот дом — доктора Павла Ивановича?
Я молчал и следил за тем, как доктор давал нюхать что–то из пузырька Ветрову. Ветров лежал пластом без малейших признаков жизни. Полковник достал роскошный золотой портсигар, бережно извлек оттуда папироску и предложил мне: «Хорошие папироски».
Я сказал, что не курю.
— Не курите? Напрасно. Ну‑с, так что же вы делали здесь под окнами, мой милый?
Я сказал — что мы вдвоем случайно проходили мимо этого дома, услышали шум и пение. Решили удовлетворить праздное любопытство.
— Хе–хе–хе! — отрывисто засмеялся полковник. — Воистину праздное — и для этого вы полчаса, а ваш коллега полтора часа торчали на той стороне улицы?
Как видно, они все знали. Я решил отмалчиваться.
— Так как же, голубчик? Вы что же не изволите отвечать? Павел Иванович, он из вашей санатории?
— Да, — буркнул доктор. — Это коммунист — друг ПредЧК.