— Три недели всего–навсего. А народ весь смутил. Такая стерва. Паршивая овца все стадо портит.
— Ну, а теперь вы как же думаете быть?
— Чего тут думать — домой итти надо. Хлебушка спеет. Ох, ты ж, господи!
— А если не пустят?
— Тогда, стало быть, помирать будем.
— Э! А подраться за свое добро нет охоты у вас, товарищи, или страшно?
— Страшно? Эх, ты — а еще коммунист — чего нам страшно? У нас семьи есть — им есть, пить надо. Не страшно, молодец, а мало нас. Народу мало.
— Это ничего, что мало. Скоро много будет. Я знаю. Сила к нам идет на подмогу большая. Поверьте. Да и у них уже грызня началась между собою. А мы понемногу тут будем орудовать. Живыми–то в руки не дадимся. Так ли, товарищ?
— Чего там! За себя постоим, дело известное.
— А Советская власть придет, ваше вам, товарищи, вернется. Все вернется, до зерна. За это я вам поручусь хоть головой!