— Как не быть — унтер есть.
— Пусть и он ко мне придет. Ну, ступай.
Арон радовался тому, что в среде крестьянства всего на второй день после восстания есть такой большой приток в партизаны. «Ведь страда на носу, а из деревень по 40 человек бегут; не от хорошей жизни бегут, — размышлял он. Хорошо. Прекрасно».
* * *
Пришел председатель и молодцеватого вида парень в сапогах, лет под 25.
— Вот и старшой и унтер, — сказал председатель.!
— Меня прибывшие к вам прислали, товарищ командир.
— Так. Что это у вас в «Васенке» произошло? Чем это вас так обидели золотопогонники?
Парень в ответ быстро затараторил:
— Никак невозможно терпеть. Безобразия. Насильничества совершают. Грабят — безвинных рубят и стреляют. У которых родителев сын в красной армии — то беспременно ограбят дом, а стариков изничтожат. Многих показнили так. А вот вчерась вечером новые пришли — чистое зверье — казаками прозываются. Оборванные, вшивые. Бабам и девкам проходу не дают. Невтерпеж стало — такие стервецы — на детей малых лезут. Но вот мы, которые вот пришли значит, спуску им не давали. Я своими руками двоих, тово, дубиной оглоушил. Вот.